sergeikalita kalitalawyer kalitapartners

Налоговый паноптикум - бессмысленный и беспощадный

Налоговый паноптикум - бессмысленный и беспощадный
И когда Он снял четвёртую печать,
я слышал голос четвёртого животного, говорящий: иди и смотри.
И я взглянул, и вот, конь бледный, и на нём всадник, которому имя «смерть»;
и ад следовал за ним; и дана ему власть над четвёртою частью земли – умерщвлять
мечом и голодом, и мором и зверями земными.
(Откр. 6:7-8)
26.02.2014 г. Инспекция Федеральной налоговой службы по г. Костроме приняла от ООО «Костромская Ювелирная Компания «АЛЬКОР», для проверки, подлинники товарных накладных в количестве 5968 штук. Подлинники товарных накладных были переданы генеральным директором Общества представителю Инспекции Федеральной налоговой службы по акту приема-передачи документов. Весь период проверки подлинники товарных накладных находились в распоряжении должностных лиц налогового органа, проводящих проверку, в отдельном помещении, расположенном на территории налогоплательщика (было опечатано сотрудниками Инспекции), непосредственно использовались при проведении проверки и Обществу возвращены не были.

02.05.2014 г. Инспекция потребовала от Общества предоставить ей копии c тех самых подлинников товарных накладных, которые она, Инспекция, изъяла у Общества 26.02.2014 г. и на момент требования не возвратила.
Заведомо неисполнимое и незаконное требование Инспекции вынудило Общество обратиться с заявлением в Арбитражный суд Костромской области к Инспекции Федеральной налоговой службы по г. Костроме о признании незаконным требования о представлении документов (информации) N 2577 от 16.05.2014. Суд признал незаконными требования Инспекции и решением Арбитражного суда Костромской области от 12.12.2014 требования Общества были удовлетворены.

Инспекция с принятым решением суда не согласилась, обратилась во Второй арбитражный апелляционный суд с жалобой, в которой просила решение суда отменить и принять по делу новый судебный акт и …снова проиграла.
Второй арбитражный апелляционный суд, изучив доводы жалобы Инспекции, исследовав материалы дела, не нашел оснований для отмены или изменения решения суда первой инстанции исходя из того, что в требовании от 16.05.2014 N 2577 Инспекция запросила у налогоплательщика копии накладных, выписанные Обществом в адрес покупателей, однако, еще 26.02.2014 по акту приема-передачи документов генеральный директор Общества передал, а представитель Инспекции, включенный в состав проверяющих, принял оригиналы документов, в том числе, товарных накладных, выставленных налогоплательщиком в адрес своих покупателей (5968 накладных) (л.д. 95). Впоследствии именно копии этих накладных были запрошены Инспекцией в требовании от 16.05.2014 N 2577. При этом указанные документы весь период проверки находились в распоряжении должностных лиц налогового органа, проводящих проверку, в отдельном предоставленном для них помещении (которое опечатывалось сотрудниками Инспекции), и непосредственно использовались ими при проверке Общества, а не только с целью ознакомления должностных лиц налогового органа, проводящих выездную налоговую проверку с подлинниками документов, связанных с исчислением и уплатой налогов (пункт 12 статьи 89 НК РФ).

Материалами дела подтверждается, что выездная налоговая проверка проводилась на территории налогоплательщика. Факт нахождения оригиналов документов на территории Общества сторонами не оспаривается. Доказательств того, что на момент предъявления требования от 16.05.2014 N 2577 данные документы были возвращены Инспекцией Обществу, налоговым органом в материалы дела не представлено. Так, из материалов дела следует, что оспариваемое требование N 2577 было вручено представителю Общества 16.05.2014, тогда как оригиналы документов возвращались налогоплательщику частично, начиная с 19.05.2014 (т. 1, л.д. 42, 95). Поскольку доказательств возврата оригиналов спорных документов налогоплательщику на момент получения требования N 2577 Инспекцией в материалы дела не представлено, суд первой инстанции сделал обоснованный вывод о несоответствии оспариваемого требований пункту 5 статьи 93 НК РФ и о нарушении Инспекцией прав налогоплательщика.

И снова наши «герои» из ФНС обратились в суд - Арбитражный суд Волго-Вятского округа с кассационной жалобой и …опять проиграли.
Законность решения Арбитражного суда Костромской области и постановления Второго арбитражного апелляционного суда была проверена Арбитражным судом Волго-Вятского округа и судом было установлено, что на основании решения начальника Инспекции от 30.01.2014 N 3 должностные лица налогового органа с 30.01 по 01.08.2014 провели выездную налоговую проверку ООО "КЮК "АЛЬКОР" за период с 01.01.2011 по 31.12.2012. В ходе проверки Инспекция выставила Обществу требование от 16.05.2014 N 2577 о представлении в соответствии со статьей 93 Налогового кодекса Российской Федерации в течение 10 дней со дня вручения требования 5968 заверенных копий товарных накладных, выставленных (выписанных) налогоплательщиком в адрес покупателей с 01.04.2011 по 26.12.2012. Решением Управления Федеральной налоговой службы по Костромской области от 10.06.2014 N 12-12/06208@ жалоба налогоплательщика на требование нижестоящего налогового органа оставлена без удовлетворения. Общество не согласилось с требованием Инспекции и обратилось с соответствующим заявлением в арбитражный суд. Руководствуясь статьями 21, 22, 32, 89, 93, 346.15, 346.17 Налогового кодекса Российской Федерации, статьями 991, 999 Гражданского кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Костромской области удовлетворил заявленное требование. Суд пришел к выводу о том, что требование Инспекции не соответствует положениям налогового законодательства и нарушает права и законные интересы Общества.

Второй арбитражный апелляционный суд согласился с выводом суда первой инстанции и оставил его решение без изменения. Рассмотрев кассационную жалобу, Арбитражный суд Волго-Вятского округа не нашел правовых оснований для ее удовлетворения. Разъяснив, что в соответствии с частью 1 статьи 198 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации граждане, организации и иные лица вправе обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании недействительными ненормативных правовых актов органов, осуществляющих публичные полномочия, должностных лиц, если полагают, что оспариваемый ненормативный правовой акт не соответствует закону или иному нормативному правовому акту и нарушает их права и законные интересы в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности, незаконно возлагает на них какие-либо обязанности, создает иные препятствия для осуществления предпринимательской и иной экономической деятельности. Согласно части 2 статьи 201 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации арбитражный суд, установив, что оспариваемый ненормативный правовой акт, решение и действия (бездействие) государственных органов, органов местного самоуправления, иных органов, должностных лиц не соответствуют закону или иному нормативному правовому акту и нарушают права и законные интересы заявителя в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности, принимает решение о признании ненормативного правового акта недействительным, решений и действий (бездействия) незаконными.

При отсутствии хотя бы одного из указанных условий заявленное требование удовлетворению не подлежит. В соответствии с подпунктом 10 пункта 1 статьи 21 Налогового кодекса Российской Федерации (далее - Кодекс) налогоплательщик имеет право требовать от должностных лиц налоговых органов и иных уполномоченных органов соблюдения законодательства о налогах и сборах при совершении ими действий в отношении налогоплательщиков. В подпункте 1 пункта 1 статьи 31 Кодекса установлено, что налоговые органы вправе требовать в соответствии с законодательством о налогах и сборах от налогоплательщика, плательщика сбора или налогового агента документы по формам и (или) форматам в электронной форме, установленным государственными органами и органами местного самоуправления, служащие основаниями для исчисления и уплаты (удержания и перечисления) налогов, сборов, а также документы, подтверждающие правильность исчисления и своевременность уплаты (удержания и перечисления) налогов, сборов.

Согласно подпункту 6 пункта 1 статьи 23 Кодекса налогоплательщики обязаны представлять в налоговые органы и их должностным лицам в случаях и в порядке, которые предусмотрены настоящим Кодексом, документы, необходимые для исчисления и уплаты налогов. При проведении выездной налоговой проверки у налогоплательщика могут быть истребованы необходимые для проверки документы в порядке, установленном статьей 93 настоящего Кодекса (пункт 12 статьи 89 Кодекса). На основании пунктов 1 и 3 статьи 93 Кодекса должностное лицо налогового органа, проводящее налоговую проверку, вправе истребовать у проверяемого лица необходимые для проверки документы, которые представляются в течение 10 дней со дня получения соответствующего требования. В силу пункта 5 статьи 93 Кодекса в ходе проведения налоговой проверки, иных мероприятий налогового контроля налоговые органы не вправе истребовать у проверяемого лица документы, ранее представленные в налоговые органы при проведении камеральных или выездных налоговых проверок данного проверяемого лица.

Указанное ограничение не распространяется на случаи, когда документы ранее представлялись в налоговый орган в виде подлинников, возвращенных впоследствии проверяемому лицу, а также на случаи, когда документы, представленные в налоговый орган, были утрачены вследствие непреодолимой силы. Таким образом, из приведенных норм следует, что налоговый орган не вправе истребовать у налогоплательщика копии документов, подлинники которых не были ему возвращены. Суды установили и материалами дела подтверждается, что при проведении выездной налоговой проверки по требованию от 16.05.2014 N 2577 Инспекция запросила у Общества копии 5968 товарных накладных, выписанных им в адрес контрагентов с 01.04.2011 по 26.12.2012. Вместе с тем суды установили, что 26.02.2014 по акту приема-передачи документов генеральный директор ООО "КЮК "Алькор" передал, а представитель Инспекции, включенный в состав проверяющих, принял подлинники документов, в том числе 5968 товарных накладных. Указанные документы весь период проверки находились в распоряжении должностных лиц налогового органа, проводящих проверку, в отдельном помещении, расположенном на территории налогоплательщика (было опечатано сотрудниками Инспекции), и непосредственно использовались при проведении проверки. Факты проведения налоговой проверки и нахождения товарных накладных на территории налогоплательщика подтверждены материалами дела и сторонами не оспариваются. Доказательств возврата Обществу товарных накладных на момент предъявления требования о представлении документов (информации) от 16.05.2014 N 2577 материалы дела не содержат.

При таких обстоятельствах суды пришли к правильному выводу о несоответствии оспариваемого требования налогового органа пункту 5 статьи 93 Кодекса. В соответствии с пунктом 4 статьи 89 Кодекса предметом выездной налоговой проверки является правильность исчисления и своевременность уплаты налогов, если иное не предусмотрено главой 14 Кодекса. Согласно пункту 1.1 письма Федеральной налоговой службы от 25.07.2013 N АС-4-2/13622 "О рекомендациях по проведению выездных налоговых проверок" целью выездной налоговой проверки является контроль за соблюдением налогоплательщиком, плательщиком сборов или налоговым агентом законодательства о налогах и сборах. Суды установили, что выездная налоговая проверка Общества проводилась налоговым органом по вопросам правильности исчисления и своевременности уплаты единого налога, уплачиваемого в связи с применением упрощенной системы налогообложения, а также иных налогов, по которым не предусмотрено освобождение от обязанности по их уплате в связи с применением упрощенной системы налогообложения. Оценив в соответствии со статьей 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации представленные в материалы дела доказательства, суды пришли к выводу о том, налоговый орган вправе оценить запрошенные в ходе проверки товарные накладные наряду с иными документами по финансово-хозяйственной деятельности ООО "КЮК "Алькор", однако сами по себе товарные накладные не могут быть доказательством совершения Обществом налогового правонарушения.

Кроме того, как установили суды, по результатам выездной налоговой проверки нарушений либо дополнительных доначислений в связи с непредставлением товарных накладных в срок, установленный в требовании от 16.05.2014 N 2577, произведено не было. Выводы судов основаны на материалах дела и не противоречат им. При таких обстоятельствах суды пришли к обоснованному выводу о том, что оспариваемое требование Инспекции нарушает права и законные интересы Общества в сфере предпринимательской деятельности, и правомерно признали его недействительным. Доводы налогового органа, изложенные в кассационной жалобе, были предметом рассмотрения в судах первой и апелляционной инстанций, получили надлежащую правовую оценку, не опровергают выводов суда и направлены на переоценку доказательств и установленных судом фактических обстоятельств дела, что в силу статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не входит в компетенцию суда кассационной инстанции. Нормы материального права применены судами первой и апелляционной инстанций правильно.

Нарушений норм процессуального права, являющихся в силу части 4 статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в любом случае основаниями для отмены принятых судебных актов, судом кассационной инстанции не установлено. Кассационная жалоба удовлетворению не подлежит. Вопрос о распределении расходов по уплате государственной пошлины с кассационной жалобы не рассматривался, поскольку заявитель на основании подпункта 1.1 пункта 1 статьи 333.37 Налогового кодекса Российской Федерации освобожден от ее уплаты. Руководствуясь статьями 287 (пунктом 1 части 1) и 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Волго-Вятского округа постановил: решение Арбитражного суда Костромской области от 12.12.2014 и постановление Второго арбитражного апелляционного суда от 23.03.2015 по делу N А31-9307/2014 оставить без изменения, кассационную жалобу Инспекции Федеральной налоговой службы по г. Костроме - без удовлетворения.
Ξ Этот горький катаклизм, который я здесь описал, вызвал у меня пару нерадостных вопросов: - «За чей счет был весь этот «банкет», и как скоро подобные «всадники «без головы»» похоронят налоговую систему России».
   

С уважением и наилучшими пожеланиями, Старший управляющий партнер юридической компании «КАЛИТА и партнеры» - Калита Сергей Николаевич.

sergeikalita kalitalawyer kalitapartners

Преступление ...

Преступление …с уверенностью можно сказать, что на Земле не было, нет и не будет государств без преступников и их жертв. Ни один день, по крайней мере в крупном городе, не обходится без преступления. Нет более востребованного информационного повода для средств массовой информации, чем преступление. Преступление занимает воображение людей. В основе сюжета большинства литературных произведений лежит преступление. В рейтинге телевизионных программ криминальная хроника занимает одно из первых мест. Интернет-сайты, разместив информацию о преступлении, получают наибольшее количество просмотров. Книги, описывающие самые громкие преступления нашего времени, становятся бестселлерами. Преступление лежит в основе природы социума. Вся история человечества свидетельствует о том, что преступления являются неотъемлемой частью общественного сосуществования. Вряд ли стоит всерьез относиться к идеалистическим концепциям социального развития, предполагающим возможность полного искоренения преступности. И тем не менее, создать условия, при которых число совершаемых преступлений по крайней мере не будет возрастать, вполне возможно. Дело в том, что преступление является лишь одной из неотъемлемых составляющих любого общественного устройства и репрессивные меры, как это ни покажется странным, - не самое эффективное средство борьбы с преступностью. Борьба с преступностью предполагает серьёзные затраты со стороны государства и чем сильнее репрессивное воздействие, тем больше средств на его осуществление требуется: содержание и подготовка кадров следственного аппарата, судейского корпуса, органов исполнения наказания. Помимо прямых затрат на содержание людей, задействованных в процессе осуществления карательной функции государства, необходимо также учитывать огромные средства, требующиеся для реализации ими своих прямых функций - содержание зданий и всей инфраструктуры, связанной с их функционированием, обеспечение соответствующим оборудованием, транспортом и тому подобное. Уголовно-правовое воздействие в виде наказания - крайняя мера государственного реагирования, применяемая в случае, когда преступление совершено и как любая крайняя мера, оно оказывает наиболее сильное репрессивное воздействие на лицо, нарушившее закон и будучи наиболее суровой мерой воздействия, оно требует законодательного ограничения сферы применения, исходя прежде всего из принципа гуманизма. Принципы уголовного права являются краеугольным камнем науки о преступлении и наказании. Ни одна норма Уголовного кодекса не должна противоречить этим принципам. Принципы устанавливают пределы форм и методов борьбы с преступностью и, будучи направлены на ограничение прав законодательной и исполнительной власти в их деятельности по созданию и применению уголовно-правовых норм, служат гарантией соблюдения прав преступников. Необходимость таких ограничений вытекает из ст.1 Конституции РФ, в которой Россия провозглашается правовым государством. В правовом государстве должно быть обеспечено верховенство закона над любым произволом, в том числе и со стороны самого государства. А потому в уголовном праве, обладающем максимальным набором репрессивных механизмов, ограничение государственного произвола и гарантии прав преступников находят отражение в принципах уголовного права. Принципы уголовного права в том виде, в котором они сформулированы в Уголовном кодексе, являются итогом длительного развития правовых и философских представлений о справедливости, гуманизме и законности. Все принципы уголовного права основываются на положениях Конституции РФ, применяются в неразрывном единстве и вытекают один из другого. Произвол государства в отрасли права, обладающей механизмами наибольшего репрессивного воздействия, требует жёстких законодательных ограничений, тем более, что Россия в этом смысле, в очень недалеком прошлом, имела негативный опыт. К сожалению, некоторые серьёзные проблемы институционального характера в отечественном уголовном праве существуют и по сей день. И с каждым годом они усугубляются. Например, правоохранительные органы крайне неохотно, порою безосновательно, отказываются от заключения с обвиняемым досудебного соглашения о сотрудничестве со следствием, а заключив его и получив от обвиняемого всю необходимую информацию, в большинстве случаев, под надуманным предлогом, а порою и вовсе без оснований, нарушают условия соглашения. В результате таких действий растёт недоверие к правоохранительным органам и, как следствие, ухудшается раскрываемость преступлений которым присуща высокая степень латентности. Также необходимо отметить, что практически перестал работать основополагающий институт уголовного права - презумпция невиновности. Поговорите с любым из сотрудников следственных органов и он подтвердит, что чем дольше молчит подследственный, надеясь на презумпцию невиновности, тем проще органам следствия довести дело до суда. А российский суд, как известно, оправдательных приговоров не выносит. Одной из главных целей уголовного наказания должно быть стремление восстановить социальную справедливость. Именно чувство справедливости в том смысле, как оно понимается большинством общества - социальная справедливость, должно удовлетворяться самим существованием норм уголовного закона и практикой их применения. Понятно, что не существует возможности, без проведения всеобщего социологического опроса, установить, насколько та или иная норма или тот или иной приговор соответствуют понятию о справедливости в обществе. Поэтому можно сказать, что принцип справедливости носит в уголовном праве отчасти декларативный характер. Однако есть и существенная практическая составляющая этого принципа, поскольку и законодатель и правоприменитель, с учетом своего жизненного опыта и опыта общественного сосуществования могут оценить, насколько принимаемая норма или выносимый приговор будут удовлетворять чувство справедливости большей части общества. Оценка законодателем того или иного деяния как общественно опасного и определение за него меры наказания всегда должно происходить с учетом сложившихся в обществе представлений о справедливости. В противном случае, мы рискуем достигнуть такого эффекта, когда, по выражению Карла Маркса, люди "видят наказание, но не видят преступления". Уголовный процесс явление универсальное, характерное для правовой системы любого государства, но имеющее свои национальные особенности. Иными словами, уголовный процесс существует везде, но его юридико-техническое понимание всегда отражает определенные национальные представления о нём и определённый исторический опыт конкретного государства. В правовом смысле наказание никогда не является автоматическим следствием преступления, причём не только потому, что некоторые преступления остаются неизвестными органам государственной власти, а другие - нераскрытыми. Даже в том оптимальном случае, когда правоохранительным органам становится известно о преступлении и они имеют все основания предполагать, кто его совершил, такого рода предположения сами по себе не имеют никакой юридической силы и не влекут уголовного наказания. Для применения последнего, во всех без исключения случаях, требуется официально начать производство по уголовному делу, выяснить все его обстоятельства, установить обвиняемого и собрать доказательства его виновности, предоставить обвиняемому все возможности для защиты, передать материалы уголовного дела в суд, после чего произвести судебное разбирательство данного уголовного дела и разрешить его по существу в форме приговора, предоставив тем, кто недоволен приговором, возможность обжаловать его в вышестоящие судебные инстанции. Только такая деятельность, которая протекает в строго установленных процессуальных формах и отделяет момент обнаружения преступления от момента решения судом вопроса о наличии или об отсутствии оснований для уголовной ответственности, даёт государству право наказывать виновных независимо от того, какие бы тяжкие преступления они ни совершили. Итак, исследуя теоретические аспекты уголовного процесса, приходим к выводу, что любая ставшая известной информация о преступлении, каким бы очевидным это преступление не казалось, является лишь гипотетической (предположительной), то есть a priori спорной (отсюда выражение "уголовно-правовой спор"). Для того чтобы сделать юридически значимые выводы о наличии преступления, виновности конкретного лица и т.п., требуется соответствующий факт расследовать, установить причастных к нему лиц, выдвинуть против них официальное обвинение, обеспечить им возможность защищаться, передать материалы независимому и беспристрастному органу (суду) и т.д. Иначе говоря, требуется создать институциональный механизм, который, с одной стороны, обеспечивал бы получение всей необходимой информации для разрешения вопросов о преступлении и о наказании по существу, а с другой стороны, гарантировал бы такие процедуры, которые позволяли бы справедливо разрешить все вопросы на основании полученной информации. Таким механизмом и должен являться уголовный процесс, с помощью которого решаются соответствующие задачи, возникающие в каждой правовой системе без исключения. Большая часть профессионального юридического сообщества России, и автор в том числе, приходит к выводу, что УПК РСФСР 1960 г. более четко формулировал задачи уголовного судопроизводства, делая акцент на обеспечении, в первую очередь, правильного применения закона с тем, чтобы каждый совершивший преступление был подвергнут справедливому наказанию и ни один невиновный не был привлечён к уголовной ответственности и осужден. Здесь мы чётко видим одну из главных задач уголовного процесса - "правильное применение закона" о преступлениях и о наказаниях. Увы, в действующем УПК РФ мы подобной нормы о "задачах уголовного процесса" не обнаруживаем. Почему элементарный, характерный для всех, без исключения, правовых систем мира постулат о том, что закон должен применяться правильно, не нашел своего четкого закрепления в УПК РФ? Почему безобидное, как может показаться непосвящённому, упущение законодателя, до сих пор не исправлено? Полагаю, что в начальной редакции УПК РФ, законодателем была допущена элементарная ошибка. Видимо, создатели закона не обладали, в достаточной мере, профессиональными знаниями в области права и правовой культуры. Однако, впоследствии - это стало уголовно-процессуальной политикой государства, которая, как известно, зависит от приоритетов – выбора тех ценностей, защита которых на данный момент по тем или иным причинам представляется первоочередной. Очевидно, что ближайшей аналогией, объясняющей сложившееся положение вещей, можно считать процесс обособления уголовного права от административного. Напомним, что классический для Европы французский УК 1810 г., заложивший основы современного европейского уголовного права, содержал трехчленную классификацию преступных деяний (нарушений уголовного закона), выделяя наряду с собственно преступлениями (crimes) также “уголовные проступки” (delits) “уголовные правонарушения” (contraventions). Уголовными правонарушениями являлись мелкие нарушения уголовного закона, наказуемые исключительно "полицейскими наказаниями", прежде всего штрафом, дела о которых рассматривали так называемые "полицейские суды", уголовными проступками - более серьезные нарушения уголовного закона, наказуемые так называемыми "исправительными наказаниями", включавшими уже более строгие санкции вплоть до лишения свободы на несколько лет, дела о которых рассматривали так называемые "исправительные суды", состоявшие из нескольких профессиональных судей, а уголовными преступлениями - самые опасные нарушения уголовного закона, наказуемые так называемыми "уголовными наказаниями" (смертная казнь, каторга, длительное лишение свободы), дела о которых рассматривали суды присяжных. При этом процессуальный порядок возложения уголовной ответственности за совершение преступлений, проступков и правонарушений регулировался единым Уголовно-процессуальным кодексом. Заложенная во Франции при проведении первых европейских кодификаций уголовного и уголовно-процессуального права концепция исходила из того, что любое нарушение закона, наказуемое государством, входит в состав уголовного права независимо от строгости наказания (от штрафа до смертной казни), а ответственность за него может реализовываться исключительно в уголовно-процессуальном порядке. Французская концепция очень быстро стала господствующей в Европе. Не обошла она стороной и Российскую империю, где наряду с Уложением о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. действовал также Устав о наказаниях, налагаемых мировыми судьями 1864 г., считавшийся полноправным источником уголовного права, заключавшим "в себе постановления о сравнительно менее важных преступных деяниях, подлежащих юрисдикции единоличных судей". При применении обоих источников уголовного права действовал единый уголовно - процессуальный закон - Устав уголовного судопроизводства 1864 г. Однако, в XX столетии классические уголовное право и процесс столкнулись с новыми вызовами - колоссальной технологизацией общественной жизни (дорожное движение, транспорт, промышленность, строительство и т.д.), в результате которой число наказуемых штрафом мелких "уголовных правонарушений" (превышение скорости, неправильная парковка автотранспорта и т.д., и т.п.) стало расти как снежный ком. Классическая уголовная юстиция, построенная на традиционных судебных процедурах, справиться с ними уже не могла. Со сравнительно-правовой точки зрения, обнаружились два варианта решения проблемы резкого роста числа мелких уголовных запретов, наказуемых штрафом. Вариант первый. Некоторые страны (Франция, Бельгия и др.) сохранили трехчленную классификацию преступных деяний, оставив "уголовные правонарушения" в формальных границах своих УК. Но в качестве противовеса они максимально упростили производство по ряду "уголовных правонарушений", часто переводя их из судебной компетенции в компетенцию административных органов (прежде всего полиции). Именно так, например, выглядит современный французский уголовно-процессуальный институт amende forfaitaire, когда полицейский предлагает нарушителю правил дорожного движения добровольно уплатить фиксированный размер штрафа. Другой вопрос, что в случае отказа дело должно слушаться судом по вполне традиционным правилам со всеми уголовно-процессуальными гарантиями. Как бы то ни было, предлагая уплатить штраф, полицейский действует на основании УПК (нормы об упрощенных процедурах), так как никакого КоАП во Франции нет. В такой ситуации речь идет не о материально-правовой, но о сугубо уголовно-процессуальной технике преодоления проблемы роста числа уголовных правонарушений и перегруженности судов (за счет большей дифференциации уголовного процесса). Вариант второй. Другие страны (Германия, Италия и т.д.), к числу которых относится и Россия, поступили иначе. Они официально вывели мелкие "уголовные правонарушения" из своих УК. При этом бывшие "уголовные правонарушения" превратились просто в "мелкие правонарушения", которые иногда начали обозначать в качестве "административных" в той мере, в какой санкции за их совершение стали возлагать не суды, а сугубо административные органы. Так, в Германии данная идея получила закрепление в Законе от 2 января 1975 г., создавшем отдельный от формального уголовного права институт мелких правонарушений. В Италии все уголовные правонарушения, наказуемые исключительно штрафом, также постепенно были выведены за пределы УК. Таким образом, в этих странах уголовное право разделилось на две подсистемы: а) классическое уголовное право; б) уголовно - административное право или "право мелких санкций", когда наказание в виде штрафа за определенные неопасные правонарушения стали возлагать не судебные, но административные органы (при сохранении гарантии последующей судебной защиты). Традиционный уголовный процесс ко второй подсистеме применяться уже не мог - требовался автономный процессуальный порядок ввиду "производства по делам о мелких правонарушениях". На рассмотренном примере мы видим, как под воздействием социума меняется право. Изменения эти происходят не из соображений высшего порядка, таких как возвеличивание морально-этических норм, гуманизация общества либо попытка достичь императива – некоего высшего идеала. Отнюдь.  Изменения эти продиктованы соображениями целесообразности. Комплексный характер решаемых в рамках уголовного процесса юридико-технических задач, которые выглядят однородными только на самом общем уровне, но в действительности многообразны и часто даже конкурируют друг с другом (необходимо установить обстоятельства дела, гарантировать право на защиту обвиняемому, обеспечить права потерпевшего, не допустить уклонения участников процесса от исполнения их обязанностей и т.д., и т.п.), в силу чего приходится говорить не о "задаче", а о "задачах" уголовного процесса, а также разноплановость социального предназначения уголовного судопроизводства, направленного на защиту как публичных, так и индивидуальных интересов, неизбежно приводят к своего рода естественному "конфликту интересов". Как обеспечить защиту интересов общества и не ущемить интересы частных лиц? Как добиться раскрытия опасного преступления и не ограничить при этом гарантированные права и свободы частного лица, подозреваемого в совершении данного преступления? Как пресечь обвиняемому любую возможность уклониться от следствия или суда и предоставить ему одновременно самые широкие возможности для защиты? В реальной ситуации на эти вопросы ответить не всегда просто. Поэтому возникает проблема приоритетов развития уголовного процесса, т.е. выбора тех ценностей, защита которых на данный момент по тем или иным причинам представляется первоочередной, что особенно важно в условиях естественной конкуренции защищаемых ценностей между собой. Уголовно-процессуальное право имеет общую и особенную части.  Как происходило в свое время в уголовном праве, где появление конкретных запретов (убивать, красть и т.п.) и наказаний за них предшествовало много более позднему появлению сформировавшихся, под влиянием теории, институтов "общей части" (соучастие, стадии преступления и т.д.), так происходит сегодня в уголовно-процессуальном праве, где общая часть только формируется в последние два столетия, дополняя издревле существующие конкретные институты расследования, судебной тяжбы, обжалования и т.д. Общие положения возникают путем выделения тех норм и институтов, которые являются общими по отношению ко всем или нескольким стадиям уголовного процесса, т.е. которые не предстают в качестве специфических норм (институтов) отдельно взятой стадии. Таким образом, положения об участниках уголовного судопроизводства, о доказательствах и доказывании, о гражданском иске в уголовном процессе, о мерах процессуального принуждения и др. относятся к общей части уголовно-процессуального права. Особенная часть уголовного процесса не является однородной. Прежде всего необходимо отделять друг от друга две последовательные части производства по уголовному делу: досудебное и судебное. При этом следует иметь в виду, что суд участвует не только в судебном, но и в досудебном производстве, принимая, например, решение о производстве обыска в жилище или избрании меры пресечения. В такой ситуации нормы и институты, применяемые в стадии возбуждения уголовного дела и в стадии предварительного расследования (даже если они предполагают участие суда), относятся к досудебному производству по уголовному делу. Нормы и институты, применяемые в стадиях подготовки дела к судебному разбирательству, судебного разбирательства, апелляционного рассмотрения или исполнения приговора, где все вопросы управления процессом могут решаться только судом, относятся к судебному производству по уголовному делу. Соответственно, границей, отделяющей досудебное производство от судебного, является полный переход дела из производства несудебных органов в производство суда. Следует обратить внимание, что итоговые процессуальные решения в каждой стадии уголовного процесса в обязательном порядке должны иметь альтернативный характер (прекратить дело или передать его в суд, вынести обвинительный или оправдательный приговор, удовлетворить или отклонить апелляционную жалобу и т.д.). Это связано с природой стоящих в каждой стадии задач, решение которых и оформляется тем или иным итоговым процессуальным решением, имеющим не технический или канцелярский, а принципиальный правовой характер и обозначающим предварительное или окончательное разрешение лежащего в основе любого уголовного дела правового конфликта. Интересно отметить, что в отличие от России, где, кроме дел частного обвинения, стадия предварительного расследования относится к числу обязательных стадий уголовного процесса, в Нидерландах, например, наличие или отсутствие предварительного следствия как стадии уголовного процесса зависит от усмотрения прокурора, а в Португалии - от требования обвиняемого или потерпевшего, т.е. в этих странах стадия предварительного следствия не носит обязательного характера. В процессуальной терминологии появление уголовного дела связано с принятием процессуального решения о "возбуждении уголовного дела", а его разрешение по существу - с наличием вступившего в законную силу приговора суда. Поскольку уголовное судопроизводство является единственной формой реагирования государства на совершенное преступление, появление уголовного дела напрямую связано с предположением о наличии преступного деяния, запрещенного уголовным законом. Однако само по себе преступное деяние, даже при наличии достаточных данных, свидетельствующих о его совершении, не влечет появления уголовного дела в каждом конкретном случае. Кроме самого деяния, содержащего признаки преступления, для начала процессуальной деятельности необходимо также отсутствие обстоятельств, исключающих производство по делу, или, иначе говоря, обстоятельств, препятствующих появлению уголовного дела. При этом обстоятельства, препятствующие появлению уголовного дела, отчасти пересекаются с основаниями прекращения уголовного дела (ст. 24 УПК РФ) и уголовного преследования (ст. 27 УПК РФ). Подобное частичное совпадение обусловлено вполне объективными причинами, предопределенными спецификой самого уголовного судопроизводства. Следует учитывать, что большинство уголовных дел возбуждается в отсутствие сведений о лице, предполагаемо совершившем преступное деяние. Соответственно, если в ходе расследования будет установлена, скажем, непричастность определенного лица к совершению преступления (п. 1 ч. 1 ст. 27 УПК РФ) либо в случае совершения предполагаемого преступления несколькими лицами и наличия процессуальных препятствий для привлечения к уголовной ответственности одного из них (в частности, несоблюдения специальных условий, предусмотренных п. 6 ч. 1 ст. 24 УПК РФ), прекращению подлежит уголовное преследование конкретного лица, но не производство по уголовному делу в целом. Следовательно, вышеприведенные основания не только не исключают наличие самого факта преступного деяния, но и свидетельствуют о возможности его совершения иными лицами, в отношении которых в свою очередь отсутствуют установленные законом процессуальные препятствия для привлечения к уголовной ответственности. Таким образом, отдельные основания прекращения уголовного преследования ввиду специфики самого уголовного судопроизводства не могут служить обстоятельствами, препятствующими появлению уголовного дела. По общему правилу лицо, в производстве которого находится уголовное дело, обладает исключительной компетенцией по осуществлению следственных и иных процессуальных действий, а также принятию процессуальных решений, определяющих дальнейший ход и в конечном счете разрешение уголовного дела. Вместе с тем применительно к этапу досудебного производства по уголовному делу законодатель допускает некоторые исключения из вышеприведенного правила. Во-первых, руководитель следственного органа уполномочен производить допрос подозреваемого, обвиняемого без принятия уголовного дела к своему производству при рассмотрении вопроса о даче согласия следователю на возбуждение перед судом ходатайства об избрании, продлении, отмене или изменении меры пресечения либо о производстве иного процессуального действия, которое допускается на основании судебного решения (п. 4 ч. 1 ст. 39 УПК РФ). Во-вторых, следователю-криминалисту предоставлены полномочия по производству отдельных следственных и иных процессуальных действий без принятия уголовного дела к своему производству (п. 40.1 ст. 5 УПК РФ). В-третьих, уголовно-процессуальным законом предусмотрена возможность делегирования лицом, осуществляющим производство по уголовному делу, полномочий по производству следственных и иных процессуальных действий посредством применения института отдельного поручения. Следственные и иные процессуальные действия можно разделить на две основные группы: 1) действия, которые направлены на формирование доказательственной базы (собирание доказательств); 2) так называемые "иные процессуальные действия", направленные не на собирание доказательств, а на достижение иных целей. Примерами следственных действий служат, в частности, производство обысков, осмотров, допросов и т.п. в ходе предварительного расследования, судебный допрос, освидетельствование в суде, производство экспертизы и др. Перечень следственных (судебных) действий приведен в ст. ст. 176 - 207, 275 - 290 УПК РФ и является исчерпывающим. К "иным процессуальным действиям" относятся предъявление обвинения, ознакомление участников уголовного процесса с материалами уголовного дела по окончании предварительного расследования, разъяснение судом прав участников судебного разбирательства и т.п. Исчерпывающего кодифицированного перечня "иных процессуальных действий" закон не содержит. При этом здесь следует исходить из процессуального правила о дозволении только тех процессуальных действий, которые прямо предусмотрены законом. Все процессуальные действия, как следственные, так и "иные", могут осуществляться только лицом, в производстве которого находится уголовное дело. Все процессуальные действия обязательно оформляются отдельным протоколом, либо отражаются в протоколе судебного заседания (в судебных стадиях уголовного процесса). Необходимо отличать процессуальные действия, как таковые, от принятых, по тем или иным основаниям, процессуальных решений. Кроме того, процессуальные решения необходимо различать в зависимости от их функционального назначения. Здесь следует выделить несколько основных видов процессуальных решений: - процессуальные решения, связанные с производством отдельных следственных действий (например, обыска, выемки, судебной экспертизы). В подобных ситуациях лицо, осуществляющее производство по делу, выносит в необходимых случаях отдельное постановление, письменно фиксируя, таким образом, сам факт принятия решения о производстве соответствующего следственного действия и мотивируя наличие оснований для его производства; - процессуальные решения, определяющие движение уголовного дела по стадиям процесса. К таким решениям относятся, в частности, процессуальные решения о возбуждении уголовного дела, прекращении уголовного дела, приостановлении производства по уголовному делу, привлечении лица в качестве обвиняемого и т.п.; - процессуальные решения, касающиеся мер процессуального принуждения, применяемых в уголовном судопроизводстве (кроме задержания и обязательства о явке); - процессуальные решения, принимаемые в связи с обращениями участников уголовного судопроизводства (жалобами, ходатайствами и т.п.). К ним относятся, например, постановления об удовлетворении или отклонении ходатайств или, допустим, принятое на основании жалобы потерпевшего решение суда об отмене постановления следователя о прекращении уголовного дела. В отличие от процессуальных действий процессуальные решения оформляются не протоколом, а постановлением следователя, дознавателя, прокурора, судьи или определением суда. В судебных стадиях уголовного процесса решения могут отражаться в протоколе судебного заседания без составления отдельного судебного постановления (определения).

С уважением и наилучшими пожеланиями, Старший управляющий партнёр юридической компании «КАЛИТА и партнёры» - Калита Сергей Николаевич.

sergeikalita kalitalawyer kalitapartners

О праве на справедливость

Критическое осмысление современного права приводит меня к выводу, что действующее право далеко от здравого смысла, так как представляет из себя систему неубедительных теоретических изысканий и отвлечённых правовых положений, проникнутых воззрениями, которые диаметрально противоположны тому, что чувствует человек, право которого нарушено.

В нашем действующем праве отсутствует самый важный элемент - в нём нет справедливости!

Современное право не согласуется с реальностью. Оно обезличено. Однако в действительности, человек, право которого нарушено, в правонарушении всегда видит не только нападение на объект права, который охраняется законом, но и на себя лично: он всегда, сознательно или подсознательно, отождествляет своё «Я» со своим правом.

Те извращённые идеи и представления, которые существуют в современном праве, уводят нас всё дальше от здорового представления о справедливости.

Что должен подумать о современном правосудии здравомыслящий человек, когда он приходит с распиской к судье, в которой его должник сознаётся, что должен ему деньги, а судья отказывает в иске за истечением срока исковой давности? Какое извращение естественного равновесия между двумя сторонами судебного спора! Разве это не значит потворствовать бесстыдной лжи и давать премию за недобросовестность?

Право есть понятие практическое: оно должно наделять индивида полномочиями и давать ему инструмент для их реализации. Естественные и понятные правовые установления и положения, существовавшие в Древнем Риме, теперь забыты. Современное судопроизводство формально и беспринципно. Пришло время напомнить самим себе, что все правовые средства, как бы они разнообразны не были, должны сводиться к одному - к борьбе против неправды.


Автор: Калита Сергей Николаевич
sergeikalita kalitalawyer kalitapartners

Вопросы миграции

XXI век часто называют «веком миграции» и отмечают, что это напрямую связано с глобальными социально-политическими и экономическими изменениями, произошедшими за последние десятилетия, которые привели к глубокой социально-экономической и этнополитической поляризации мирового сообщества. Мир меняется и мы это видим.
Серьёзные изменения происходят в образе и условиях жизни всех слоёв населения по всему миру. Такие явления, как развал социально-бытовой и производственной инфраструктуры вследствие негативных последствий социально-политического реформирования, безработица, массовое обнищание населения, межэтнические и религиозные конфликты и т.п., побуждают людей иммигрировать. Миграция сегодня, для определённой части населения, является не только механизмом улучшения условий жизни путём смены места жительства, но иногда это вопрос выживания.
Однако увеличение разрыва между странами в уровне жизни и социальной защищённости их граждан незамедлительно отразилось в миграционном поведении населения, что привело к серьёзной трансформации миграционных процессов. Поток мигрантов  в государства с более благоприятной социально-экономической и внутриполитической обстановкой существенно увеличился. С увеличением миграционного потока, принимающие государства вынуждены были существенно скорректировать свою миграционную политику и, как следствие, миграционное законодательство. В связи с процессами глобализации миграционных процессов произошёл пересмотр норм законодательства, что отразилось в принятии новых иммиграционных законов.
Сегодня, несмотря на наличие базовых иммиграционных законодательных актов, миграционное законодательство зарубежных стран очень осложнено, так как динамично изменяется путём издания различных подзаконных нормативных правовых актов. Кроме этого, существует большое количество двухсторонних и многосторонних межгосударственных соглашений, которые дополняют миграционное законодательство (в основном по вопросам трудовой миграции, о безвизовых поездках и др.), а также иные международные нормативные правовые акты (Женевская Конвенция 1951 г. о статусе беженца, Нью-Йоркский Протокол 1967 г., Шенгенские Соглашения и Дублинская Конвенция о праве убежища и обращения с беженцами 1990 г., региональное Северное соглашение 1954 г. и т.д.)